Он настоящий воин — этот изворотливый бесстрашный араб. Он не боится ни кровников-чеченцев, ни оперативников-федералов, его боевые операции железно просчитаны, а поэтому удачны. Словом, он настоящий профессионал, обезвредить которого под силу таким же профи. Сколько трудов потратила «Команда №9», чтобы выследить этого матерого террориста. Не раз он уходил из расставленных ловушек, словно издеваясь над бойцами команды. И сейчас он опять под прицелом, но, похоже, слишком поздно. Операция, организованная им, началась. Команде приходится вступать в неравный бой…
отрывок из произведения:
...Тепло. Птички щебечут. Травы благоухают с такой силой, что впору прямо здесь, на месте, открывать ингаляционный кабинет для товарищей с неустойчивой психикой. В общем — лето. Конец мая, отличный сезон для жителей Кавказа. Для всех жителей, без исключения. Одним удобно по «зеленке» шарахаться, мины к трассам подтаскивать и засады устраивать. Другим сподручно делать рейды и засады на те засады — без риска подхватить за ночь неподвижного лежания воспаление легких. Одним словом, хорошая пора, в известном смысле весьма продуктивная.
Сквозь гущу листвы пробился игольчатый солнечный лучик и боевым лазером впился прямо в веко Петрушина.
— Снайпер, — констатировал я. — Точно в глаз.
— У нас любой пацан белку в глаз бьет, — сообщил Вася Крюков. — И никто снайпером не обзывается. Просто так надо, чтобы шкуру не портить. А тут взял ствол в руки, саданул по нашим пару раз, его тут же завалили, а в отчете — «уничтожили снайпера»...
— В такую пору только на сеновале валяться, — Петрушин, перестав жевать травинку, уклонился от назойливого луча и мечтательно зажмурился. — С какой нибудь мясистой дояркой Машей...
— И чтобы жопа была — как четыре моих, — тотчас добавил практичный Вася. — Такая... Ну — такая... Короче, вечером шлепнешь, утром проснулся — а оно еще трясется...
Мы, уважаемые господа и дамы, тут не просто так валяемся, а службу несем. В засаде сидим. «Мы» — это группа боевого применения команды № 9: майор Петрушин, капитан Крюков и ваш покорный слуга — лейтенант Кочергин. В августе, кстати, ожидаем одномоментное «озвезденение»: мне срок на старлея выходит, а Васе — на майора. Если доживем, придется крепко проставляться.
Те, кто с нами уже знаком, наверняка сейчас усмехнутся. В прошлый раз тоже все начиналось с засады. Но это не наша вина, просто так уж получается: если перефразировать известное изречение «кто ищет, тот всегда найдет» (читай дальше — на задницу приключение), можно с уверенностью утверждать — «кто долго сидит, обязательно чего нибудь высидит». Как та хрестоматийная Курочка Ряба яичко непонятного качества.
И мне, например, в данном случае совсем не смешно. Скорее, грустно. Грустно, потому что мы сидим в засаде не у вражьего села Ведено или в каком нибудь подобном местечке, а в окрестностях Моздока — южного форпоста России. Это наша земля. В трехстах метрах правее нашей позиции шумит трасса федерального значения, мирные граждане спокойно катаются по ней в обе стороны. Моздок — прифронтовой город, ворота Кавказа, войск в нем — немерено. Казалось бы, покажи на кого пальцем на улице, крикни: «дух!», в мгновение ока на фарш распустят... А на деле все не совсем так. Все сложнее и драматичнее...
— А вообще, на сеновале — не фонтан, — продолжал развивать тему сельский парень Вася. — Сено — оно колется. Трава — не сено. Сначала сушат. Сырое положишь — сгорит.
— Как сгорит, если сырое? — удивился Петрушин.
— Ну, это так говорят — «сгорит», — пояснил Вася. — Оно парит, преет, черное становится. Разворошишь — дым идет. Как будто изнутри горит. Поэтому траву надо сушить. А сухая — колется. Я пробовал. Если даже тряпку какую кинуть, все равно соломка протыкает. Деваха визжит, ее колет снизу. Да и сам... Гхм кхм...
Тут Вася застенчиво потупился и прервал нить увлекательного повествования.
— Чего — «сам»? — не на шутку заинтересовался Петрушин. — Типа — упора нет, мягко?
— Да не, упор — это мелочь...
— А что не мелочь?
— Ну, это... Гхм... — Вася почесал нос и смущенно признался: — Ну, типа, ковыль, допустим, или репей туда встрянет... Гхм... Короче — бывает так, что хоть фельдшера кричи...
— Короче — членовредительство, — сделал вывод Петрушин. — Понятно. Тут, типа — романтика, слюни, все такое... И вдруг — репей! Да, это, наверно, неприятно.
— Ужас как неприятно! — Вася компетентно закивал головой. — Ужас... Поэтому лучше — на травке. Вот как мы сейчас лежим — милое дело! Тепло, день, комары не жужжат, птички поют, козявки всякие скачут...
— Ага, геморрагические клещи, — я счел нужным нарушить эту идиллию. — Или энцефалитные. Что хуже — вопрос спорный. В Сибири — энцефалитные, у нас здесь — геморрагические. В обоих случаях высока вероятность летального исхода. У выживших зачастую наблюдается паралич и сумасшествие...
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Петрушин...
operatsiya_modzhahed.zip [201.22 Kb] (cкачиваний: 2216)
